Ава никогда не думала, что будет искать среди погибших. Её муж, Алексей, исчез после секретных учений на заброшенном полигоне. Официально — пропал без вести. Неофициально — ещё одна жертва экспериментов, о которых никто не говорит.
Чтобы быть ближе к месту, где он последний раз был жив, она вступила в добровольческий отряд. Они разыскивали останки в зоне отчуждения, там, где земля до сих пор хранила следы странных взрывов и выжженной техники.
Первые находки были типичными: обрывки формы, личные вещи, то, что осталось от людей. Но потом всё изменилось. Однажды, поднимая тело солдата с обугленной каски, она почувствовала слабый трепет под пальцами. Не дыхание, а едва уловимое движение ткани, будто под кожей что-то пульсировало.
Сначала списала на нервное напряжение, на игру света в развалинах. Однако случаи повторялись. На следующей неделе молодой боец, лицо которого уже не разглядеть, вдруг сжал пальцы. Механически, без сознания. Потом у другого тела замигал датчик на разорванном снаряжении, хотя батареи давно должны были сесть.
Команда шепталась. Кто-то говорил о массовой галлюцинации, кто-то — о радиации, влияющей на мозг. Но Ава видела закономерность. "Оживали" только те, кто пропал в последней, самой засекреченной волне испытаний. Те, кто, как и Алексей, участвовал в эксперименте "Феникс".
Она начала вести свои записи, тайком изучая феномен. Организмы не возвращались к жизни в полном смысле. Не было ни дыхания, ни сердцебиения в привычном понимании. Но в клетках шли процессы. Мышцы иногда сокращались, будто отвечая на сигналы, которых не могло быть. Создавалось впечатление, что смерть здесь была не конечной точкой, а... паузой.
Её начальник, бывалый сапёр Громов, однажды отвел её в сторону. "Ты ищешь не просто тела, Ава. Ты ищешь его. И боюсь, что найдешь не то, что хочешь. То, что происходит здесь — неестественно. Они не воскресают. С ними что-то сделали. Что-то, что не даёт им окончательно уйти".
Его слова оказались пророческими. В тот день, исследуя глубокий бункер, она нашла хорошо сохранившуюся фигуру в знакомом защитном костюме с нашивкой их научной роты. Сердце у Авы упало. Она медленно, дрожащими руками, очистила от пыли табличку с именем. Это был не Алексей. Это был его друг и коллега, майор Семёнов.
И когда свет её фонаря упал на его лицо, веки солдата резко дёрнулись. Глаза открылись. В них не было ни мысли, ни узнавания — только мутная, биологическая активность. А из передатчика на его груди, раздавив тишину, прорвался искажённый, прерывивый сигнал. Среди шипения и помех она различила голос. Свой собственный голос, записанный много месяцев назад, в их последний звонок: "...жду тебя, Алёш. Возвращайся обязательно".
Труп Семёнова не жил. Он транслировал. И Ава с леденящей ясностью поняла: эксперимент не убивал. Он стирал грань. И где-то здесь, в этой мёртвой зоне, её муж и другие солдаты застряли в жутком промежутке. Они не среди живых. Но и не среди мёртвых. Они стали антеннами, передающими в эфир обрывки того, что когда-то было их жизнью. И её миссия из поисков тела мужа превратилась в нечто иное. Она должна была найти источник этого сигнала. И решить — можно ли, и нужно ли, ставить точку в том, что наука назвала смертью.
