Милли жаждала перемен. Усталая от прошлого, которое цеплялось за подол её платья, она искала место, где можно было бы начать всё сначала. Объявление о вакансии в особняке Винчестеров показалось ей судьбой. Работа горничной в таком величественном доме — это не просто служба, а шанс. Шанс стереть прежние ошибки и жить тихо, в тени чужих роскошных стен.
Особняк встретил её холодным блеском мрамора и безупречной, почти стерильной тишиной. Семья Винчестеров — сдержанная, вежливая — сразу ознакомила Милли с правилами. Их было много. Не заходить в восточное крыло после заката. Никогда не прикасаться к старинным часам в холле. Всегда стучать, прежде чем войти в библиотеку, даже если дверь приоткрыта. Сначала эти запреты казались просто чудачествами богатых людей, их личными ритуалами. Милли старательно их соблюдала, поглощённая работой по наведению идеального порядка.
Но постепенно тишина дома стала иной. Она не была пустой — она была настороженной, будто сами стены затаили дыхание. По ночам Милли слышала приглушённые шаги там, где никого не могло быть. Зеркала в дальних коридорах иногда показывали отражения, на мгновение отстающие от реальности. А однажды, протирая пыль с семейных портретов, она заметила, что глаза на одном из старых холстов словно следят за её движением по комнате.
Любопытство, которое она пыталась задавить, стало сильнее страха. Осторожно, украдкой, она начала замечать нестыковки. Почему в доме не было ни одной фотографии младшей дочери Винчестеров, о которой упоминалось в старых газетных вырезках? Зачем в правилах для прислуги отдельным пунктом запрещалось напевать в рабочих помещениях определённую мелодию — простой, старинный мотив?
Чем глубже Милли погружалась в молчаливые тайны особняка, тем яснее ощущала, что её собственное прошлое не желает оставаться забытым. Странные совпадения начинали пугать. Узоры на обоях в запретном крыле напоминали ей татуировку человека, которого она старалась не вспоминать. Обрывки разговоров Винчестеров, долетавшие сквозь двери, касались мест и событий, слишком знакомых ей по личному горькому опыту.
Она пришла сюда, чтобы спрятаться. Но особняк, кажется, не собирался давать ей такой возможности. Он медленно, неумолимо приподнимал завесу над своими тёмными секретами, и в этом же свете стали проступать контуры её собственной скрытой жизни. Милли понимала — чтобы раскрыть шокирующую правду о Винчестерах, ей, возможно, придётся сначала встретиться лицом к лицу с тем, от чего она бежала. Игра началась, и ставки оказались куда выше, чем просто новая работа.
