Спустя долгие годы молчания в жизнь сестер Норы и Агнес неожиданно возвращается их отец, Густав Борг. Когда-то его имя гремело в театральных кругах, но теперь он приезжает не для того, чтобы просить прощения за прошлое. В его руках — свежий сценарий, и он видит в родном доме идеальное место для съемок.
Густав предлагает главную роль Норе, которая пошла по его стопам и стала театральной актрисой. Однако Нора, помнящая годы отцовского равнодушия, решительно отказывается. Её отказ открывает дорогу другой претендентке — яркой голливудской звезде, чье появление вносит в предстоящие съемки новый, непредсказуемый вибрации.
Старый семейный дом, хранящий в своих стенах шепот нескольких поколений, смех и невысказанные обиды, теперь может превратиться в съемочную площадку. Под его древней крышей переплелись судьбы, и каждая комната помнит свои истории. Для Агнес, всегда тосковавшей по отцу, это шанс наконец его понять. Для Норы — болезненное столкновение с прошлым, которое она пыталась забыть. А для самого Густава Борга это, возможно, последняя попытка сказать то, что не было сказано вовремя.
Съемки фильма становятся не просто творческим процессом, а тонкой, хрупкой тканью, в которой переплетаются личные драмы и профессиональные амбиции. Каждый дубль, каждая сцена заставляют героев заново смотреть друг на друга. Голливудская звезба приносит с собой ветер другого мира, а тихая жизнь дома начинает меняться под прицелом камер.
В этом пространстве, где прошлое встречается с настоящим, у каждого появляется возможность быть услышанным. Старые раны дают о себе знать, но в то же время прорастают ростки неожиданного диалога. Сможет ли искусство, магия кино и общее дело стать тем мостом, который поможет этой семье найти общий язык? Или старые стены станут лишь декорацией к очередному акту давно знакомой пьесы непонимания?
Ответы на эти вопросы будут рождаться в процессе съемок, в паузах между дублями, в тишине ночных раздумий. Дом, видевший так много, теперь наблюдает за новой главой в истории семьи, где жизнь и игра на съемочной площадке порой становятся неразделимы.
