Скучная жизнь офисного клерка по имени Джек медленно, но верно засасывала его в трясину рутины. Каждый день был похож на предыдущий: пробки, безликий офис, бесконечные отчеты и тоскливая квартира из каталога. Он смотрел на мир через экран монитора и чувствовал, как внутри растет тихая, всепоглощающая ярость от этой фальшивой, потребительской жизни. Казалось, выхода нет, пока в самолете он не встретил Тайлера Дёрдена.
Тайлер был его полной противоположностью — харизматичный, циничный, живущий по своим правилам. Он торговал мылом, сделанным из человеческого жира, читал подпольные лекции и плевал на общественные условности. Именно он стал катализатором, тем самым искрой, от которой вспыхнул бунт. Сначала это были просто потасовки за баром — драки без правил, где можно было выплеснуть всю накопленную злость и боль. Это был странный, болезненный, но невероятно живой ритуал очищения.
Из этих кровавых потасовок родилось нечто большее — подпольный боевой клуб. Его первое правило: никому не говорить о бойцовском клубе. Второе правило: НИКОМУ не говорить о бойцовском клубе. В заброшенных подвалах собирались такие же, как Джек, — изможденные менеджеры, официанты, клерки, все те, кого система сделала безликими винтиками. Боль и кровь стали их способом почувствовать себя настоящими, сбросить оцепенение.
Но Тайлеру было мало просто драк. Его анархичный ум вынашивал куда более масштабный и опасный план. Из клуба выросла «Проектная Майская Несудьба» — тайная террористическая организация. Ее участники, «пространственные обезьянки», выполняли все более дерзкие и разрушительные задания. Их целью было не просто бунтарство, а тотальный подрыв основ потребительского общества — взрывы кредитных офисов, вандализм, подготовка к глобальному «возвращению к нулю».
Джек с ужасом и восхищением наблюдал, как его альтер эго, Тайлер, превращает его тихое отчаяние в организованный хаос. Он оказался втянут в водоворот событий, где границы между протестом и преступлением, освобождением и безумием окончательно стерлись. Его жизнь раскололась надвое, и ему предстояло сделать выбор, который определит не только его судьбу, но и судьбы многих других, нашедших в жестокости странное утешение.
