Шурик присел на скамейку в сквере, подставив лицо редкому осеннему солнцу. Рядом с ним то и дело останавливались люди — кто просто передохнуть, кто спешил по делам. Некоторым он начинал рассказывать. Говорил негромко, но так увлеченно, что прохожие замедляли шаг.
«Встретил я её на первом курсе, — начинал он, и в его глазах появлялся особый, далёкий блеск. — Нина. Имя-то какое, правда? Звучит, будто песня». Он делал паузу, смотрел куда-то поверх голов слушателей, будто вновь видел ту самую девушку. Не просто студентку, а самую настоящую комсомолку, активную, с горящими глазами. На собраниях она всегда говорила смело, за справедливость, и весь курс её слушал, затаив дыхание.
А какая красавица была... Он не просто произносил это слово. Он описывал, как свет падал на её русую косу, толстую, в руку, когда она склонялась над конспектами в библиотеке. Как она смеялась — звонко, без тени смущения, и этот смех был слышен через весь коридор общежития. Как шла по осеннему парку, шурша листвой, в простом пальтишке, которое сидело на ней лучше любой модной одежды.
История их любви, которую Шурик пересказывал снова и снова, была полна маленьких, но таких важных деталей. Не прогулки под луной, а совместные дежурства в студенческом отряде. Не посиделки в кафе, а бесконечные часы в читальном зале, где они перешептывались над чертежами и схемами. Их роман был соткан из общего дела, из веры в будущее, из тех идеалов, которые сейчас многим кажутся наивными. Но для него они были настоящими, как и её рука в его руке.
Он рассказывал о том, как она могла заступиться за товарища, как организовывала субботники, а потом, уставшая и счастливая, делилась с ним последней шоколадной конфетой из посылки из дома. Это была не просто любовь. Это была совместная жизнь, полная смысла и общих целей, молодой задорной энергии, которой, казалось, хватит на сто лет вперёд.
Слушатели на скамейке менялись. Кто-то, улыбнувшись, уходил. Кто-то задерживался подольше, задавал вопрос. Шурик отвечал неторопливо, в деталях. Он не говорил, что стало с Ниной потом. Куда унесла её жизнь. Он останавливался на самом светлом моменте, на том времени, когда всё было впереди, а сердце билось чаще от одного её взгляда. И в его рассказе не было ни капли горечи. Только тёплая, чуть грустная благодарность за то, что это было. За ту самую любовь, которая, может, и длилась не всю жизнь, но навсегда осталась любовью всей его жизни. Потом он замолкал, кивал собеседнику, и снова сидел один, глядя вдаль, туда, где в памяти навсегда осталась юная, сильная и невероятно красивая девушка по имени Нина.
