Вот как могла бы начаться эта история, если бы её рассказывал сосед через забор, попивая утренний кофе.
Май. Дача Пыжовых. Казалось бы, идиллия: солнце, молодая зелень, мангал уже разожжён. Две дочери, Катя и Аня, привезли своих избранников — Максима и Артёма. Но тишину субботнего утра первым нарушил не запах шашлыка, а голоса из дома. Сначала просто повышенные тона, потом — отчётливые слова. Спорили, кажется, о том, как правильно мариновать мясо. Катя, старшая, всегда всё знала лучше. Её Максим, сдержанный IT-специалист, пытался вставить рациональное слово, но наткнулся на шквал эмоций. Аня, младшая, встала на сторону жениха сестры, чем окончательно накалила обстановку. Их Артём, парень с юга, привыкший к другим традициям застолья, лишь разводил руками, наблюдая за этой чисто северной, скрытой до поры бурей.
И тут, среди спора о специях и уксусе, прозвучало нечто большее. Словно лёд треснул. Катя, срываясь, бросила вскользь фразу о том, что "некоторые слишком быстро входят в чужую семью". Взгляд её упал на Артёма. Тишина повисла густая, как дым от углей. А потом Аня, вся в слезах, выпалила то, что годами копила: она чувствовала, что её всегда сравнивают с идеальной Катей. Признание было таким неожиданным и горьким, что даже отец, Николай Петрович, обычно предпочитающий не вмешиваться, вышел на крыльцо с озадаченным видом.
Конфликт менталитетов дал о себе знать за обеденным столом, который, вопреки всему, накрыли. Артём, желая сгладить углы, начал рассказывать о своих семейных традициях — шумных, открытых, где все споры решаются сразу и громко. Максим же, человек системы, мягко заметил, что эффективность — в планировании и спокойном диалоге. Разговор о жизни незаметно перетёк в политику, а оттуда — в принципиально разные взгляды на будущее. Голоса снова пошли на повышение. Николай Петрович, ветеран, не выдержал какой-то реплики. Он молча встал и ушёл в дом.
Последовавший за этим хлопок все приняли сначала за лопнувшую банку с соленьями. Но это был выстрел. Охотничье ружьё, которое Николай Петрович годами не трогал, выстрелило в воздух со старого чердака. Этот звук, резкий и отрезвляющий, вмиг остановил всё. В наступившей оглушительной тишине стало ясно одно: они все здесь, на этом участке, среди этого майского беспорядка, потому что это — их семья. Пусть неидеальная, пусть со ссадинами и старыми обидами. Мать, Галина Ивановна, первая засмеялась сквозь слёзы, глядя на бледные лица детей. "Ну что, допрыгались? Теперь садитесь, пока шашлык не сгорел".
И они сели. Ели это мясо, которое стало поводом для ссоры, говорили о чём-то простом и постепенно, очень медленно, начали слышать друг друга. Этот день стал точкой отсчёта. Потом будут День строителя, который всегда отмечал Николай Петрович, с его селёдкой под шубой и неизменными тостами о мире во всём мире. Будет день рождения младшей внучки, первый в её жизни, объединивший всех вокруг одного маленького существа. Будет профессиональный праздник Галины Ивановны, бывшей учительницы, куда приедут её уже взрослые ученики. И каждый раз будет находиться повод — или его придётся немножко выдумать — чтобы собраться вместе, побрюзжать, поспорить о мелочах, но в итоге разделить один стол.
А закончится этот вихрь дат, споров и примирений в сентябре. Сорок лет совместной жизни Николая Петровича и Галины Ивановны. Скромный семейный ужин на той же даче. Без громких речей и дорогих подарков. Просто все соберутся — Катя и Максим, Аня и Артём, уже научившиеся находить общий язык. Шашлык на этот раз приготовит Артём, по своему фирменному рецепту, и никто не станет спорить. Николай Петрович поднимет бокал. Посмотрит на свою жену, на детей, на этих таких разных молодых мужчин рядом с ними. И скажет просто: "За то, чтобы всегда возвращаться. Домой". И это будет самый главный праздник. Потому что дорожить — не значит не ссориться. Дорожить — значит возвращаться, несмотря ни на что.
